Владимир Худой: «Атмосфера неприятия наркотиков не создана»

Владимир Худой: Наркодельцы считают Волгоградскую область бесперспективной.

Каждый наркоман ежегодно приучает к наркотикам до семи человек. Наркодилеры отлавливают подростков возле школ и предлагают попробовать «кайф». Для борьбы с распространителями наркотиков создаются целые ведомства. Но победить этот прибыльный бизнес на смерти очень сложно: многочисленные лобби во властных структурах всех уровней яростно противостоят напору силовиков.

Есть ли у наркобизнеса «крыша» в Волгоградской области, и какая польза от многочисленных чиновничьих комиссий, рассказал начальник управления Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков по Волгоградской области генерал-майор Владимир Худой.

Кто вместо цыган?

— Президент заявил, что школьников необходимо тестировать на наркотики. Неужели вопрос так актуален?

— У нас были попытки ввести тестирование, но правозащитники поднимали такой крик! Почему-то все заботятся о правах и свободах наркоманов, но никто не думает, к примеру, о детях. А по статистике каждый наркоман ежегодно сажает на иглу от трёх до семи человек! Мы давно боремся за то, чтобы тестировались хотя бы студенты отдельных специальностей. Например, юристы, авиадиспетчеры. А вообще, работа нашего управления началась с изучения оперативной обстановки. Мы задерживали наркоторговцев возле школ. Проведённое анкетирование в школах показало, что часть детей либо получали предложения, либо уже пробовали наркотики. Поэтому мы стали устраивать встречи с родителями, рассказывать о признаках наркомании и объяснять схемы поведения при этом.

Но вот вам поразительный факт: в этом году мы задержали нянечку из детского сада, которая была ВИЧ-инфицированной наркоманкой с несколькими судимостями. И это не единичный случай. Поэтому мы занимаемся профилактикой наркомании даже с дошкольниками: общаемся с малышами, объясняем на доступном языке и демонстрируем специальные мульт.фильмы.

— Раньше лидерами наркорынка были цыганские кланы. Ситуация изменилась?

— Цыганская торговля наркотиками сведена к минимуму. Но свято место пусто не бывает! Сегодня группировки интернациональны: узбеки, таджики, азербайджанцы, чеченцы. Причём ОПГ, занимающихся только наркотиками, не осталось. В основном это побочный «бизнес» некоторых групп. Наркоторговля считается опасным и постыдным занятием. Опасным, потому что к борьбе с ней подключены все правоохранительные органы. И о сделках с наркотиками непременно кто-то узнает. Тогда цепочку, начинающуюся от продавцов, начнут «разматывать» и неминуемо выявят всю преступную наркосеть, а за наркотики в суде сейчас дают огромные сроки.

Испытание деньгами

— Те, кто занимается наркотиками, обычно имеют высокопоставленных покровителей. Вы часто с этим сталкиваетесь?

— Может быть, из-за моего имиджа, но за всю мою бытность здесь мне не поступало ни одного звонка от заступников. Кроме того, я лично отслеживаю информацию по каждому делу. «Замылить» или переквалифицировать дело без нашего ведома практически невозможно. Но и факты предательства у нас есть, и служба безопасности без дела не сидит. Но чтобы в нашу операцию вмешались, например, сотрудники милиции и попытались её провалить, — такого не было.

— А как раньше: машины в качестве взятки не подгоняют к крыльцу?

— Мне взятки никто не предлагает. И у нас нет сотрудников, которые были бы осуждены за взятки. И дело не в том, что мы  такие честные. Ходить рядом с огромными деньгами — это тяжело. Может, и есть единичные случаи мздоимства, но в нашей работе мы тесно взаимодействуем с другими ведомствами. И все пристально следят за действиями друг друга, так что такая информация моментально бы всплыла.

Угроза остается

— НЕСМОТРЯ на вашу работу, количество притонов увеличивается…

— В 2003 году мы закрыли 10 притонов, а в 2008-м — уже 160. В основном там изготавливается зелье из мака, потому что с героином стало совсем плохо. В нашу область он почти не поступает, поэтому грамм стоит около 7 тысяч рублей. До потребителя он проходит через пять-семь человек, и каждый старается его чем-то разбавить, чтобы заработать побольше. Так что такую «ядерную» смесь боятся употреблять даже наркоманы. Дельцы в своих переговорах признают нашу область самой бесперспективной. И везут «товар» в объезд. Вот и вынуждены наркоманы искать средства поде.шевле.

— Об упорядочении продажи мака вы говорите уже несколько лет. Есть какие-то результаты?

— Сложность в том, что он поставляется легально. Я сам люблю булочки с маком, но его завозят к нам в 3,5 — 5 раз больше, чем нужно всей пищевой промышленности. Причём часто везут засоренный мак, в котором содержится больше вредных веществ. У нас разработано много предложений по решению этого вопроса. Мы отправляем их в Москву. В рамках региональной антинаркотической комиссии мы готовим местные законы, ужесточающие распространение мака. Но ситуация остаётся на прежнем уровне.

— Общественные советы, антинаркотическая комиссия — они существуют в регионе много лет. От них есть реальная польза?

— Конечно. Благодаря антинаркотической комиссии, которую возглавляет губернатор, у нас появилась возможность напрямую предлагать руководству региона разрабатывать и принимать законопроекты профилактической направленности, выходить с предложениями в Госудуму и правительство. Мы добились закрытия клуба «Ибиса», где активно распространяли наркотики. Сейчас с нами сотрудничают руководители всех развлекательных учреждений. Видя этот пример, клубы заинтересованы, чтобы на их территории наркотики не употребляли. И, конечно, благодаря антинаркотической комиссии усилилась профилактическая работа в районах: на это выделяются деньги, оказывается административная поддержка.

— Так всё-таки вопрос наркоугрозы сейчас стоит остро? Или эта проблема уже не  так актуальна?

— Острота не снизилась, потому что мы не сделали самого главного. Не создали общественного мнения неприятия наркотиков. Для этого нужна единая государственная программа. В борьбе с наркоманией требуется система: первое — это профилактика, чтобы в употребление не вовлекались новые люди. Второе — ликвидация сущестующих наркоторговцев. Третье — лечение наркоманов и их реабилитация. Ведь до сих пор нет методик лечения, а все центры адаптации не имеют лицензий и занимаются там всем вплоть до психозомбирования. И наконец — это реадаптация наркозависимых.

— Среди известных людей города, политиков есть наркоманы?

— Есть оперативная информация, что некоторые были замечены за фактами употребления. Но состоявшихся судебных решений по этим людям нет, так что говорить об этом не стоит.

Ирина Кречетова